Письмо Президента РФ от 28.05.2001 N Пр-966

 

ПРЕЗИДЕНТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПИСЬМО

от 28 мая 2001 г. N Пр-966

 

Направляю заключение на проект Федерального закона О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон О международных договорах Российской Федерации, представленный в соответствии с решением Совета Государственной Думы от 3 апреля 2001 г.

 

В.ПУТИН

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

НА ПРОЕКТ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ

И ДОПОЛНЕНИЙ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О МЕЖДУНАРОДНЫХ

ДОГОВОРАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

1. Федеральный закон О международных договорах Российской Федерации (далее именуется Федеральный закон) содержит (подпункт а пункта 1 статьи 15) общую норму, определяющую, что ратификации подлежат международные договоры, устанавливающие иные правила, чем предусмотренные законом.

Кроме того, в подпунктах б, в, г, д пункта 1 указанной статьи содержится перечень международных договоров, подлежащих ратификации независимо от того, устанавливают ли они иные правила, чем предусмотренные законом, или нет.

Положенные в основу пункта 1 указанной статьи критерии оответствие закону и объект регулирования международного договора - позволяют достаточно точно определить, в каких случаях и какие договоры, согласно законодательству Российской Федерации, подлежат ратификации.

Итак, пункт 1 статьи 15 Федерального закона не устанавливает закрытый перечень международных договоров, подлежащих ратификации, как утверждается в пояснительной записке.

В пункте 2 статьи 15 Федерального закона предусматривается, что ратификации подлежат международные договоры, при заключении которых стороны условились о последующей их ратификации. С учетом контекста этой нормы следует признать нецелесообразным предложение дополнить данный пункт положением о том, что ратификации подлежат международные договоры, ратификация которых предусмотрена другими федеральными законами.

В ряде федеральных законов, в том числе в Федеральном законе О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации, предусматривается, что все международные договоры по определенным вопросам подлежат ратификации.

С учетом положений пункта 1 статьи 15 Федерального закона такой подход представляется юридически некорректным, так как он направлен на подмену Федерального закона отраслевыми законами. Тем не менее положения таких федеральных законов, касающиеся ратификации международных договоров, учитываются при подготовке проектов соответствующих договоров.

Ссылка на межправительственное российско-японское Соглашение о некоторых вопросах сотрудничества в области промысла морских живых ресурсов как на основание для внесения дополнения в пункт 2 статьи 15 Федерального закона явно неубедительна, поскольку это Соглашение было подписано раньше (это подтверждается и в пояснительной записке), чем вступил в силу Федеральный закон О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации. На это обстоятельство уже указывалось в заключении, направленном Президентом Российской Федерации в Государственную Думу (N Пр-62 от 13 января 1999 г.).

Таким образом, во внесении предлагаемого дополнения в пункт 2 статьи 15 Федерального закона нет необходимости, так как вопросы о том, в каких случаях и какие договоры подлежат ратификации, решаются в соответствии с указанной статьей и нормами других федеральных законов, касающимися ратификации международных договоров по определенным вопросам.

2. Что касается предложения об установлении 3-летнего срока временного применения международного договора, то необходимо отметить следующее.

Федеральным законом (пункт 2 статьи 23) устанавливается 6-месячный срок для представления в Государственную Думу временно применяемого международного договора, решение о согласии на обязательность которого для Российской Федерации подлежит принятию в форме федерального закона. Это означает, что такой договор в 6-месячный срок с даты начала его временного применения должен быть внесен в Государственную Думу на ратификацию или в отношении такого договора должно быть представлено предложение о продлении (путем принятия федерального закона) срока его временного применения.

Все последующие действия определяются соответствующими решениями Государственной Думы.

Анализ пункта 1 статьи 23 Федерального закона и статьи 25 Венской конвенции о праве международных договоров не оставляет сомнений в том, что решение о временном применении (включая его продолжительность) международного договора принимается сторонами, подписавшими договор, совместно. Поскольку временное применение международного договора основано на соглашении соответствующих государств, прекращение такого применения не должно быть произвольным. Юридические рамки прекращения временного применения четко установлены (пункт 3 статьи 23 Федерального закона, статья 25 Венской конвенции о праве международных договоров). Временное применение международного договора прекращается либо по договоренности сторон, либо со вступлением договора в силу, либо по уведомлении государством других государств, которые временно применяют договор, о своем намерении не становиться участником договора.

Предлагаемое автоматическое прекращение Российской Федерацией временного применения международного договора по истечении 3-летнего периода означает односторонние действия, которые вступают в противоречие с указанным принципом. Кроме того, неясен статус международного договора после истечения 3-летнего срока временного применения.

Приводимые в пояснительной записке аргументы в пользу ограничения 3-летним сроком временного применения Российской Федерацией международных договоров не являются убедительными.

Временное применение российско-казахстанского Соглашения о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование (подписано 6 июля 1998 г.) обусловлено Протоколом, в котором предусматривается закрепить соответствующее географическое описание (статья 10 Соглашения). Этот Протокол до сих пор не подписан. Поэтому Соглашение пока не подпадает под режим, установленный пунктом 2 статьи 23 Федерального закона (представление в Государственную Думу в 6-месячный срок с даты начала временного применения).

Понятна озабоченность депутатов Государственной Думы судьбой подписанного 1 июня 1990 г. советско-американского Соглашения о линии разграничения морских пространств, положения которого, как предусматривается, выполняются до вступления его в силу, начиная с 15 июня 1990 г. Российская Федерация, являясь государством -продолжателем СССР, придерживается в отношении этого Соглашения соответствующих международно-правовых норм. В настоящее время дополнительно прорабатывается, в том числе с учетом Постановления Совета Федерации от 5 июля 1995 г. N 524-1 СФ, Постановлений Государственной Думы от 7 апреля 1995 г. N 671-1 ГД и от 7 февраля 1997 г. N 1072-II ГД, весь комплекс вопросов, связанных с Соглашением.

В связи с этим представляется нецелесообразным вносить в пункт 2 статьи 23 Федерального закона изменение, касающееся 3-летнего срока временного применения Российской Федерацией международных договоров.

3. В деятельности, связанной с применением Федерального закона, разумеется, имеются недостатки. Однако вряд ли правомерно сводить работу по преодолению этих недостатков к ответственности отдельных лиц, тем более что участниками правоотношений по Федеральному закону являются органы государственной власти.

В связи с этим было бы нецелесообразно дополнять Федеральный закон новой статьей 41, предусматривающей ответственность лиц, виновных в нарушении Федерального закона.

Субъектом международного договора является государство в целом, а не его отдельные органы. Преодоление недостатков в деятельности, связанной с заключением, выполнением и прекращением международных договоров Российской Федерации, следовало бы поэтому искать не в противопоставлении органов государственной власти, а в конструктивном их взаимодействии в этой сфере. На установление такого взаимодействия и нацелен Федеральный закон.